• Сегодня: Понедельник, Апрель 22, 2019

Я просто хотела в школу…

школа-вуз. Гинько

Коридоры опустели, в кабинетах — ни души. Закончилась школьная смена. Ирина Олеговна входит в одинокий класс с уже поднятыми стульями: у нас дополнительные занятия по истории. Я всегда удивлялась тому, как стойко она выдерживает шесть уроков, а затем с неменьшим упорством разбирает экзаменационные задания, хотя уже давно должна быть уж точно не в школе. После занятий я прошу ее об интервью, и она с удовольствием соглашается.

Ирина Олеговна Коровина – учитель истории и обществознания.

— Кем вы мечтали стать в детстве?
Мой первый вопрос кажется банальным и ожидаемым. Ответ на него последовал неожиданный:

— Мечтала стать художником. Я хорошо рисовала, помогала всему классу. Причём так интересно получалось: все получали пятёрки, а я — четвёрки. У нас были популярны анкеты, это такие толстые тетради с вопросами. На стабильно перетекающий из анкеты в анкету вопрос: «Кем ты хочешь стать?» я всегда отвечала — художником-оформителем. Учителем не мечтала быть никогда.

— В каком возрасте вы определились с профессией?

— Со второй половины 11 класса я начала понимать, что для меня позор — поступить на платной основе, что моим родителям такое не под силу. Я села и подумала о том, что из предметов даётся мне лучше всего. Оказалось, история, хотя я её не любила. Возможно, «благодаря» методу преподавания учителя. К экзамену меня никто не готовил. С полученными баллами поняла, что на бюджет я поступаю только в пед. С первого же дня я в него влюбилась.

— То есть, преподавать вы стараетесь не так, как учили вас?

— Когда я вспоминаю себя в 5 классе, то анализирую то, что мне было понятно, а что непонятно. Помню, как я боялась исторических карт. Я понимаю, что поступаю неправильно, когда выбрасываю много материала из программы. Может быть, очень важного. Но когда я подхожу к уроку, то ставлю себе вопрос: «Что дети не имеют права не знать? Что они должны знать обязательно?». Эта мысль является моим девизом.

— Почему именно наша школа?

— Попала я сюда потому, что мне было сложно устроиться, я была доведена до отчаянья. Знакомая однокурсница, уже работавшая учителем, писала всем одногруппникам: «Кто хочет на 6 тысяч рублей взять у меня лишние часы?». А я просто хотела в школу и согласилась на эти копейки. Осталась, потому что меня устраивает очень многое. Во-первых, это коллектив, а во-вторых—это дети. В детях, конечно, есть недостаток — они не столь повёрнуты на учёбе. Но ребята очень открытые, дружелюбные, человечные…
Несмотря на молодой возраст и небольшой стаж работы, Ирина Олеговна понимает, что делает. Кажется, у неё есть свой метод. У каждого есть свои примеры для подражания. Может, были и у неё?

— Есть ли учитель, вдохновялющий вас?

— Из реальной жизни — нет. Есть преподаватели, которых я безмерно уважаю. Если говорить о школьных временах, то учитель русского языка и литературы. Она давала нам только основное. Сейчас я понимаю, что самое главное из того, что нужно знать в русском языке, знаю на от-лич-но! Я неосознанно беру с неё пример. Если говорить о вузе — то В.Д. Березуцкий, он преподавал нам историю России. Некоторые вещи в процессе обучения перенимаю у него. Ещё одна невероятный человек — Л.Н. Сысоева. Потрясающая женщина. Поселила в моей душе зёрна любви к коммунизму. Вот кто «Сталин в юбке», так это она.

— Есть ли у вас любимчики, или те, кого вы, наоборот, невзлюбили?

— Если я ребёнку ставлю тройку — это не значит, что я его не люблю как человека. Оценку я, в первую очередь, ставлю себе. У меня нет любимчиков с точки зрения учёбы. Есть дети, с которыми интересно работать, и, конечно, я не могу не проникнуться к ним любовью.

— Если вы видите, что ребёнку неинтересно учиться, вы как-то пытаетесь это изменить?

— Это моя главная боль. Мне не хватает сил и времени менять ребёнка. Я стараюсь, чтобы он запомнил хотя бы что-то основное.

— Легко ли вам находить общий язык с детьми?

— Да, мне очень легко. Моя главная беда в том, что я выгляжу достаточно молодо. Очень боюсь, что меня могут воспринимать не как учителя, а как девочку, с которой можно пообщаться, поэтому бываю очень строга. Мне важно, чтобы обращали внимание именно на предмет, а не на того, кто его преподаёт.

— В чём секрет вашего взаимопонимания с детьми?

— Дети! Они же психологи. Если ты искренен в своих намерениях, они всегда ответят взаимностью и, как минимум, будут уважать. Дети хотят работать, главное—заставить.

— Какой случай из преподавательской жизни запомнился вам больше всего?

— Не первый год я устраиваю уроки, на которых дети должны рассказать об истории своей семьи в годы Великой Отечественной войны. Один мальчик ни в какую не хотел готовить сообщение. Я позвонила его маме и начала читать нотации: » Да что же это такое, как же вам не стыдно, это же святые вещи!» А она отвечает: » Ирина Олеговна, мы действительно ничего не знаем об этом». Я рекомендовала очень много сайтов и архивных данных по этому вопросу. В итоге на следующий день она позвонила мне с благодарностью: они нашли упоминания о своём прадеде и его подвигах. Вот так и узнали историю собственной семьи.
Отношение Ирины Олеговны к новшествам в сфере образования—особая тема, которую нельзя обойти стороной.

— Как вы относитесь к современной системе образования?

— Крайне отрицательно. Я считаю, что ЕГЭ уничтожает живую мысль ребёнка, учит думать по шаблонам. Когда перед ребёнком поставлена проблема, и нет вариантов—он теряется. Это большое упущение. Я крайне отрицательно отношусь к репетиторству. Всё самое нужное ребёнок должен получать в школе, иначе теряется сама школы, пропадает её ценность. Когда взрослого ученика спрашивают, кем он хочет быть, у него всегда очень высокие запросы. Он думает, что закончит лучший вуз и что у него будет престижная работа. А после окончания университета наша система образования «выплёвывает» в мир абсолютно не приспособленных ни к чему людей. Они думали, что они—всё, а они—ничего.

— Тогда какую форму экзамена рекомендуете вместо ЕГЭ?

— Говоря с «высоты прожитых лет», я понимаю, что система оценивания путём устного экзамена, который даёт услышать речь ребёнка, развивает мышление, учит правильно говорить—политика более продуктивная, чем ЕГЭ в форме теста. То есть, чем больше живой мысли, которая не загоняется в какой-то формат—тем лучше.

— Вы как-то говорили, что хотите написать учебник по истории? Расскажите об этом.

— Да. Потому что в параграфах очень много лишнего. Некоторые события и явления прописаны крайне скупо и не дают чётких причинно-следственных связей. О каких-то событиях вообще умалчивается, либо освещается в угоду современной политической системе.

— Очень часто вы заставляете смотреть новости по федеральным каналам. Зачем?

— Что такое история и обществознание? Это окружающее нас пространство. Ребёнок оглядывается вокруг себя и понимает, о чём идёт речь. Теоретические факты понимаются намного лучше вместе с примерами из практической действительности. Нельзя жить в скорлупе, это губит.

Выхожу из класса. Наш разговор пролетел незаметно, а за окном уже темнеет. Покидая школу, я ещё долго думаю о том, как одной хрупкой и молодой женщине удаётся изо дня в день переворачивать наши миры.

Наталья ГИНЬКО, фото: Сергей МАРАНЦ

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>