• Сегодня: Воскресенье, Декабрь 15, 2019

«Детская травля — не про детей»

fZ7X9W_9Gm4

Мы все разные. Учась в школе – эта разность подчеркивается сильнее всего. Дети видят различия во внешности, в фигуре, одежде, в социальном статусе, в поведении, в любой мелочи. Пока одни закрывают на это глаза, другие переживают ужасные дни. Травлю в школе. А после всю жизнь будут вспоминать об этом. Сегодня своими воспоминаниями с нами делятся те, кто пережил буллинг на себе. (Имена героев публикации изменены.)

 

 

vkZLzA82MDY

 

 

Женя

Я училась в элитной школе в центре города. Тогда мне не казалось, что это можно назвать травлей. Мне казалось, что, возможно, это даже заслуженно. Меня постоянно обзывали одноклассники. Это был не мат, но достаточно обидные слова. Со мной никто не общался, у меня не было друзей до девятого класса, потому что и выглядела я не очень: полненькая, странная. У моей семьи не было денег на хорошую одежду, на то, чтобы выглядеть ухоженной, на чипсы, на новые книжки. Я была очень правильной: не пила, не курила, не убегала с уроков. По сути, я была белой вороной в классе. И называли меня «Вороной». Сейчас я понимаю, что это не нормально, но тогда мне было нормально: хотя бы так на меня обращают внимание.

В классе были модные и красивые девочки, они были лидерами. Были и не очень красивые девчонки. Но у них были деньги, они покупали свою дружбу. Всегда чем-то угощали, куда-то водили своих подружек. У меня такой возможности не было.

Взрослые об этой истории не знали, потому что мама работала, а папы тогда не было. Я не считала нужным им это рассказывать, потому что не понимала, что это не нормально. Я так и думала, что если твоя семья собирает бутылки, даже, если ты достаточно умная, значит, будет такое отношение. Тогда я думала, что все дело в деньгах.

Учителя тоже не знали об этой истории. Они видели во мне перспективного ученика.

Справилась я с этим, наверное, после средней школы, когда все-таки встал вопрос о том, что надо быть не крутым, а умным, чтобы сдать ЕГЭ. И мне стало легче. Потому что у меня были знания. Хорошие знания по всем предметам. И меня стали ценить.

У меня появилась подружка. Тоже из бедной семьи. Хотя бы один друг в школе у меня был. Потом она пропала, и я думаю, что это потому, что она не хочет вспоминать тот период жизни, когда нам вместе было плохо. Я очень благодарна ей. Потому что по сути она подставилась под удар, она была красивая и могла бы тусить с тем девчонками, которые были лидерами, они бы ее приняли. Но она решила быть со мной.

Я долгое время обижалась на школу, обижалась на все и вообще не хотела туда приходить, пока я не дошла до ситуации относительного успеха. Сейчас, я нормально выгляжу, хорошо зарабатываю, вокруг меня есть люди, которые считают меня другом не зависимо оттого, есть ли у меня деньги, насколько хорошо я выгляжу.

Этот опыт ситуации в школе, назову ее травлей, хотя по-прежнему не особо считаю ее травлей, меня не сломал, но подломил. И каким-то чудом получилось сыграть на контрасте и из-за нежелания жить одиноким бедным человеком, в том числе из-за этого нежелания, у меня сейчас есть то, что у меня есть.

 

 

jWHc70io9BE

 

 

Артем

У меня не было буллинга. Я не считаю и не могу считать это буллингом, потому что есть истории страшнее и жёстче: где детей били, окунали головой в унитаз или снимали прилюдно нижнее белье.

Я также думаю, что там, где нет буллинга, есть травля, оскорбления и пренебрежение личными границами.

Многие эпизоды я выкинул из своей памяти. Я предпочитаю говорить, что их не было. Забавно, но каждый раз, когда я вспоминаю какие-то сцены, мои школьные друзья мне не верят. Стандартная практика сказать, удивляясь: «Да ладно, ты придумываешь. Мне казалось, все было нормально». Тебе казалось. Это не было нормально. Это было ненормально. Я бы хотел, чтобы этого не было.

Мне сложно представить, как можно придумать боль, которую испытываешь, когда люди, которых ты видишь каждый день, самоутверждаются за твой счет. Интересно, что мои одноклассники не принимали в этом активного участия. Они лишь звонко подшучивали «Девчонка!» — конечно, это не было смешно, но хотя бы никто из них не клеймил меня «пи…..ом».

Сейчас я думаю: если каждый день говорить парню, что он «девчонка» и смеяться над тем, сколько раз он может или не может подтянуться — это травмирует.

В школьной травле невыносим не сам факт травли, а то, что это делается постоянно. 11 лет, ежедневно, капля за каплей — ваш ребёнок вынужден мириться с тем, что в нем что-то не так. «Что ты надел?» «Ты раздражаешь». «Ты повод для насмешки». «Ты странный». Дети не замечают, как их родители, сидя на потном диване отпускают страшные националистские шутки или брызжут гомофобией. К сожалению, я знаю много людей, которые до сих пор не отдают себе отчет, как сильно родители: их привычки, идеи или слова повлияли на них. К сожалению, я знаю ещё меньше родителей, которые отдают себе отчёт, что их слова — больше чем слова.

Я был обычным ребёнком. Тихим, немного замкнутым. Очень худой подросток с неразвитой мускулатурой. В последствии, как оказалось, забитый и не умеющий сказать «нет» или дать по щам, когда следовало бы. Таких сотни тысяч, в России особенно. И не дай бог, чтобы каждый чувствовал страх, что сегодня его снова морально раздавят. Родители несут полную ответственность за своего ребёнка. Значит, они должны нести ответственность и за то, что их ребёнок делает с другими детьми в школе. Ребёнок никогда не виноват в травле, в какой бы роли он ни выступал. Потому что детская травля — не про детей. Детская травля — про воспитание.

Сейчас, вспоминая эти эпизоды своей жизни, я понимаю, что не справился с этим.

Во всяком случае, в школьные годы я не смог это перебороть. Мне было страшно. Я до сих пор боюсь вступать в открытые конфронтации, боюсь мужчин, мне сложно разговаривать с парнями. Я просто терпел. Я не видел другого выхода.

Год терапии помог разобраться и с этой историей тоже. Но сколько лет прошло, чтобы я это отпустил и научился принимать себя.

 

 

Nnf58_rZWjQ

 

 

Аня

Я вспоминаю эту историю и до сих пор не понимаю, как я так спокойно и легко пережила эту её. Наверное, потому что тогда передо мной извинились эти ребята.

Кажется, это банальная история. Я была достаточно полным ребенком и совершенно не вписывалась в стандартные взгляды своих сверстников. При этом я никогда не закрывалась, не комплексовала по этому поводу. У меня были друзья, я занималась рисованием, потом занималась в театральном кружке. Мне всегда говорили, что я должна думать о себе, что я вправе выбирать круг общения, в котором мне будет комфортно. Сама того не осознавая, но я это делала уже с первых классов.

В моей жизни до сих пор есть друзья, с которыми мы вместе со школьных времен. И удивительно, что они не знали эту историю или может не хотели знать, а сейчас они не верят, удивляются тому, что это было у них под носом, а они не видели.

Школьная травля — это про самоутверждение одних детей за счет унижения других. В какой-то момент мои одноклассники решили, что им не нравится, что я не боюсь их, что могу дать отпор. Мне было интересно заниматься чем-то вне стен школы, а им нет. Забавно, что они оказались хитрее.

Они несколько дней помогали мне, уделяли внимание, всегда были добры ко мне. А потом они позвали меня гулять после школы. И мы дошли до ближайших гаражей, которые находились в соседнем от школы дворе. Там уже стояла толпа «зрителей», которым заранее все было известно. Между двух гаражей стояла девочка, моя одноклассница. Она была той, над кем издевались не только в классе, а во всей школе, и, видимо, этим поступком она хотела показать, что она лучше, чем о ней думают.

Нам сказали драться. Драться? Я не знала, что мне делать, бежать не получилось, потому что вокруг стояла куча людей, которые возвращали меня обратно. Она пользовалась этим. И била меня. Голова постоянно ударялась о железный гараж, тяжелые удары по телу. Мне было больно, страшно и обидно.

Я никому не рассказала про этот случай, потому что не хотела лишней огласки произошедшему. Мне не нужны были разборки с этими ребятами, не нужно было наказание для них. Важно было, как быстро про это все забудут.

Я оставалась все той же полной девочкой, со своими увлечениями и друзьями. Каждый день продолжала делать то, что приносило мне удовольствие, чтобы не думать об этом. И каждый день я чувствовала страх. Страх, что это может произойти снова, что меня снова могут поймать или, это может случиться с кем-то другим, а я не смогу помочь.

Мои родители до сих пор не знают про эту историю, если они узнают ее, то это их ранит. А они не виноваты, они чудесные родители, которые научили ценить не только свою жизнь, но и жизнь других людей.

Почему-то не все родители говорят со своими детьми о том, что нужно уважать чувства других людей, о том, что есть личные границы, которые нельзя нарушать.

Дети жестокие, потому что не знают, как иначе справиться с тем, что происходит в жизни. Потому что они были в одной зоне комфорта, дома, с родителями и никто не угрожал им, а теперь они находятся в социуме, где надо проявить себя, надо отстоять свое право на звание «лучшего», «сильнейшего», «самого популярного». А говорить со взрослыми они не умеют и боятся. Ибо найти отклик во взрослых в двенадцать, пятнадцать, семнадцать — сложно. Я пережила всё это во многом благодаря родителям, они всегда уделяли мне внимание, говорили со мной, уважали мой выбор. Сейчас я понимаю, что это очень важно.

Анастасия БЕРЛИЗЕВА, фото автора

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>