• Сегодня: Четверг, Октябрь 22, 2020

«Мои герои – это я… части меня»

Егор

Творчество может быть разным: от «прилизанного» коммерческого до «грязного» андеграундного. Но если в первой плоскости иногда не нужен даже талант, то во второй необходима огромная компетенция, знания и мастерство, чтобы создать не кашу из отходов, а стейк с кровью. Сегодня мы беседуем с Егором Якимовым (молодым писателем) о рабочем процессе, вдохновении и влиянии жизни на творчество.

«Я обычный парень… Пишу разные истории»

 

– Расскажи о себе.

Егор: Я обычный парень из Юго-Западного района. Живу в хрущевке. Пишу разные истории.

– Какими были твои первые шаги в литературе?

Егор: Началось все с того, что в 9 классе я прочел роман Чака Паланика «Бойцовский клуб», и он мне очень понравился. До этого я литературу осознанно не читал. Чтение школьной программы не доставляло мне удовольствия. Под впечатлением от «Бойцовского клуба» я написал свой первый опус. Подумал: Паланику можно, а мне нельзя? Сюжет был копиркой с «Бойцовского клуба». Рассказывать подробно не буду, и надеюсь, что тот текст никто не увидит. Это был «первый шаг», и я его оцениваю так себе. Хотя для девятиклассника было неплохо вообще что-то начать писать. Я скидывал своим друзьям, им нравилось. Но недавно один из них сказал мне: «Мы из этого выросли». Я полностью с ним согласен. Наступило время писать что-то свое, не стилизованное под кого-то.

– Твой первый осознанный рассказ?

Егор: Именно рассказ – это «Маленькая коробочка». За него мне не стыдно, хотя создавал я его примерно в то же время, что и свой первый текст. Нельзя сказать, что я писал какой-то период своей жизни исключительно под Паланика, а потом резко начал что-то свое. Это происходило постепенно.

– В каком направлении ты пишешь?

Егор: Скорее всего, в направлении реализма, но у меня есть рассказы, которые в некотором роде сюр, фантасмагория – «Бархатный ковер» и «Кошмар».

– У тебя опубликовано 9 произведений. Ты публикуешь все, или что-то идет в стол?

Егор: На самом деле, многое идет в стол. Во-первых, несколько произведений не дописаны. Во- вторых, есть повесть, которая просто лежит.

– Как переплетаются учёба на факультете журналистики и творчество?

Егор: Только косвенно. Журналистика – это просто способ выжить. Я в этом смысле солидарен с Дмитрием Быковым, который говорит, что если вы что-то пишете, если у вас это хорошо получается или хотя бы неплохо, и вы при этом хотите зарабатывать деньги, то идите в журналистику. Это лучший способ монетизировать ваш талант. Я считаю, что с одной стороны это так, но с другой, журналистика – это особый род литературы, который иногда гораздо важнее, в конкретных ситуациях. Когда решается проблема, журналистика наиболее востребована. Я хочу ею заниматься и стараюсь делать это сейчас, в рамках того, что умею.

– Сколько времени ты посвящаешь своему творчеству?

Егор: Меньше, чем хотелось бы. Тем более, сейчас я перешел к большому жанру – повести. Это требует периодичности, да и любое создание произведений, будь то журналистские или литературные, требует отдачи сил. Нужно заставить себя сесть и писать. Пока что я не приучил себя. У меня были такие эксперименты, которые не приносили успеха. Сейчас я снова пытаюсь выработать привычку писать тогда, когда позволяют время и силы.

– Что тебя вдохновляет?

Егор: Это пошло прозвучит, но меня вдохновляет боль – в широком смысле. Любые жизненные неурядицы, которые случаются со мной, с моими близкими или с какими-то людьми. Меня вдохновляет то, что сильно ранит и цепляет. Если говорить, как обычно говорят про книги, про музыку, про фильмы – это второстепенно. А первостепенно – это, чтобы меня зацепила какая-то тема или сюжет, и я бы прочувствовал их. Необязательно, чтобы история буквально произошло со мной. Она может произойти в моей голове в результате жизненного коллапса.

– Для какой категории людей ты пишешь?

Егор: Для любой, абсолютно. Я ни на кого не ориентируюсь, учитывая то, что я публиковался в разных пабликах, у меня нет однородной аудитории. То есть, меня читали люди среднего возраста и молодые.

– Пользовалось ли твое творчество популярностью в школе?

Егор: Школьники в принципе не читающий народ. Наверное, нет. Я делился своими рассказами только с теми, с кем общался и кому доверял.

– Как ты относишься к критике своих читателей?

Егор: Отклик я получаю в основном из пабликов, где публикуются рассказы. Здравую критику в своей жизни я получал только дважды. Это было в самом начале, когда я публиковал свои работы в диком месте – это Издач, раздел Двача. Казалось бы – полумертвое место, но там можно найти адекватных людей, которые разбираются в прозе. Там мне несколько раз приходили критические отзывы, подробно расписанные, как и где накосячил. Вот это я действительно ценю. Все то, что приходит во ВКонтакте – в основном положительные отзывы, нельзя назвать их рецензиями. Еще отзывы моих знакомых, друзей. Некоторые я особенно ценю. Есть определенный круг людей, которому я могу доверить еще не опубликованное. Они первыми читают и излагают свое критическое мнение, вплоть до орфографических ошибок. Есть человек, занимающийся этим по доброй воле.

«Текст – важнее меня, когда я его пишу»

 

– По твоему мнению, какие твои самые выдающиеся работы?

Егор: Я могу назвать три: дебютный рассказ «Маленькая коробочка», «Бархатный ковер», «Кошмар». Они нравятся мне больше остальных, не знаю почему.

– Какова история создания «Маленькой коробочки»?

Егор: История вполне обыденная для творца. Я просто лежал в подавленном состоянии, и в этот момент обрывки слов проскользнули в моей голове: «маленькая коробочка». Что это такое, откуда, зачем? И приходит в голову сюжет. Сначала он мутный, а потом начинает проясняться. К тому моменту, когда я сел писать рассказ через неделю, он уже выстроился. Это был мой литературный дебют.

– На твой рассказ «Кошмар» тебя вдохновил сон. Тебе часто снятся сюжеты, которые ты после применяешь в творчестве?

Егор: Нет, такое было всего лишь один раз. И это было прекрасно! Я ощутил себя частью большего. Я говорю не про знания, а про ощущения. Такое творчество, как любовь. Этот сон оказался единственным, и я благодарен судьбе, что смог ощутить это. Мы не выбираем, что нам приснится ночью, но я был поражен и решил превратить эту историю в текст. Я написал его опять-таки не совсем по своей воле, а чьей-то высшей… Как Летов говорил про свои песни: «Не я их автор, я просто проводник между тем миром и этим». Вообще предыстория «Кошмара» связана с моей бывшей девушкой: она стала прототипом главной героини. Тогда мы еще встречались, и поводов даже не было писать такой рассказ, в котором главные герои что-то делают, а потом теряют друг друга, и она исчезает. И все же я написал, а спустя несколько недель это произошло в реальности. Рассказ оказался провидческим.

– Твой рассказ «Кукла» написан на основе истории реального человека. Как тебе пришло в голову оформить ее в свой рассказ?

Егор: У этого рассказа есть две причины появления: первая – случай Анатолия Москвина, который делал из трупов детей кукол. Вторая – у текста был конкретный адресат – моя тогдашняя подруга. Ей не очень понравилось, что я сделал.

– Я читала твой рассказ «Жизнь Степана Голубева», который на данный момент не доступен к прочтению. Ты удалил его, потому что он аморальный?

Егор: Мне кажется, что я перебрал в нем. Если бы он стоил чего-то в литературном плане: язык, концепция произведения, то ещё можно было бы закрыть глаза на мораль. Мне не нравится, как он написан, и с этой точки зрения я его решил удалить. Он шокирует, многое в моем творчестве может шокировать. Все благодаря тому, что я в свое время начитался контркультурщиков. Сейчас я читаю другую литературу, но тогда меня это впечатлило, и я решил, что читателя нужно шокировать. Нужно выдать ему то, чего он не мог встретить в романах Толстого, в прозе Чехова, хотя, если честно, приглядевшись к Чехову, можно найти много шокирующего, например, в рассказе «Хочется спать». Но у Антона Павловича это не преобладает.

– Что для тебя значит рассказ «Внутреннее ощущение свободы»?

Егор: Это самый простой в плане организации из моих рассказов. Он начинается довольно банально. У нас был ОБЖешник, который периодически рассказывал на уроках интересные истории. Одна из историй и легла в основу рассказа. Проблема свободы меня всегда волновала. Она напрямую связана с моими политическими и философскими взглядами. Многие понимают под свободой хаос или беспредел, или просто волю. А главный герой показал, что свобода – это ответственность, определенный выбор. Он сам сделал этот выбор, который повлиял на всю его дальнейшую жизнь. И не жалеет об этом. Выбор между жизнью и смертью: можно было поехать через чеченский блокпост или отказаться. Он принял решение и почувствовал себя свободным, несмотря на то, что выполнял приказ. Мне это очень понравилось. Когда ты ощущаешь это на каком-то метафизическом уровне. Прекрасно, что ты свободен, но не в том плане, что ты делаешь все, что захочется. Ты руководствуешься своими нравственными качествами, делая выбор. У человека всегда остается выбор, я так считаю.

– Что ты пытался передать читателю с помощью рассказа «Самооборона»?

Егор: В нашей стране не работает правоохранительная система, и я в этом на собственном опыте убедился. Решил таким образом показать, с одной стороны небезупречность этой системы, её бюрократичность. С другой стороны, рассказ о социальном безразличии к инвалиду. Люди идут на войну, жертвуют своим здоровьем. А потом они оказываются не нужны государству, их не то, что никто не защищает, им не оказывают банальной поддержки. Мой герой живет не в лучших условиях: у него нет денег на ремонт, хотя, казалось бы, есть социальные пособия и пенсии. Проблема самообороны вынесена в название. Имеет ли право человек убить другого, если тот угрожает его семье, его здоровью? Я считаю, что при условиях, в которых находился мой герой, имеет, потому что правоохранительная система не эффективна. Дело остаётся за самим человеком.

– Как твои политические взгляды влияют на твое творчество?

Егор: Мало, я стараюсь отделять творчество от политики. Но в последнее время уделяю этому больше внимание, потому что раньше просто получалось писать. Направление или общую концепцию я не выбирал – идеологической подоплеки никакой не было, если только на подсознательном уровне. Мне кажется, политические взгляды неосознанно не отражаются. Сейчас я перешел к осознанному творчеству. И при осознанном творчестве политические взгляды уже могут как-то встраиваться в текст в зависимости от моего желания. В последнем моем рассказе там определенная подоплека есть («Самооборона»), но она не на первом плане, не потому что я так захотел, а потому что так получилось. Текст – важнее меня, когда я его пишу.

– Можешь назвать особенности твоей прозы?

Егор: Первая особенность – это конец, громящий сознание читателя. Повествование может быть любым: не очень интересным или, наоборот, интригующим, но конец должен быть всегда неожиданным, будто по голове огрели лопатой. Вторая – я стараюсь эффектнее нарисовать портрет главного героя, показав тем самым, что у него внутри.

– У тебя в творчестве много вещей не привязываются к морали в традиционном понимании и это очень характерно для современной литературы. Как ты относишься к морализму и отвержению грязи, которая присуща нашей жизни?

Егор: Что значит отвержение грязи? Некоторые мои рассказы более чем наполовину состоят из нее. Мораль я не могу вставить в текст, который продиктован не мной. Иногда чисто физически не получается вставить от себя «правильный» подтекст. Мои сюжеты идут как бы из подсознания, от Бога или чего-то высшего.

– С какими подводными камнями ты сталкиваешься?

Егор: Бывает так, что я спотыкаюсь о какую-то фразу в потоке мыслей, представляю, что будет дальше, но конкретное слово мешает продолжить. Натыкаюсь на него и понимаю, что нужно чем-то заменить. Это слово некрасиво встроено в текст, и приходится сидеть и думать вместо того, чтобы писать дальше.

– Бывают моменты, когда тебя покидает вдохновение?

Егор: Да, очень часто. Его нет, как чего-то постоянного. Вдохновение приходит разово, не могу сказать, с чем это связано. Оно приходит и, практически, тут же уходит. Умение его поймать и направить в нужное русло – это величайшее мастерство. Я поймал образ, понял, что он стоящий, и начал раскручивать сюжет – написал рассказ. А бывает, что сидишь и сомневаешься, стоит ли это писать, потом забываешь и хорошо, потому что это того не стоит.

– В любом деле есть переломные моменты, какие были у тебя?

Егор: Мне кажется, что переломные моменты моего творчества напрямую связаны с переломными моментами в моей личной жизни. Тот период, который до сих пор длится, поменял понимание того, о чем нужно писать. Раньше я писал истории, которые полностью выдуманы. Сейчас я начал читать других авторов, и понял, что автобиографическое творчество тоже имеет право на существование. Более того, оно сейчас даже актуальнее в плане приближенности к реальности. То есть писать о том, что есть здесь и сейчас, о том, что ты видишь лично. Об этом в последнее время много кто говорит из современных писателей и поэтов, например, Иван Смех. Та же «Самооборона», еще один рассказ (пока без финала), две повести (одна законченная, другая не дописана) – автобиографические произведения, они где-то частично, где-то полностью основываются на событиях моей жизни.

– Что для тебя самое сложное в процессе написания твоих произведений?

Егор: Самое сложное – писать. Трудно побороть прокрастинацию. Я представляю себе, о чём буду писать, но текста в голове нет. У меня было по-разному: до этого года в 99% случаев старательно откладывал процесс написания текста, а потом садился и писал все за один раз или, на это уходило 2-3 дня. Сейчас я стал переходить от рассказов к повестям. Это сложнее, нужно регулярно заставлять себя работать.

– Тебе удобно писать в тихой домашней обстановке или на ходу?

Егор: Один раз я написал рассказ в пути, лежа на верхней койке поезда. Меня очень сильно прошибло тогда, в голове был сюжет. Я написал в дороге, потому что не было мысли, что это можно отложить. Но в основном, стараюсь писать, сидя за компьютером – это гораздо комфортнее.

– Как у писателя получается последовательно излагать линию чьей-то жизни?

Егор: Чаще всего я не подхожу рационально к своему творчеству, не пишу себе план. Оно как-то само получается в процессе, но это если мы говорим о малых жанрах. У меня нет заготовок, только если в голове.

– Насколько близки герои твоих рассказов к тебе непосредственно?

Егор: В каком-то смысле все мои герои – это я, но не полностью. Всего лишь части меня, не всегда хорошие. Я борюсь с ними и объясняю себе с помощью литературы.

– Как женщины из твоей жизни повлияли на творчество?

Егор: Полностью. Можно сказать так, что это было основным стимулом писать. Это напрямую связано с темой боли (я уже говорил об этом), практически все мои отношения ею заканчивались. Многие мои произведения написаны поэтому.

«Любое художественное произведение – это бунт»

– Охарактеризуй себя с помощью трёх слов.

Егор: Депрессивный алкаш, писатель. Недавно получил отзыв от одного человека, что я пишу хорошие вещи, но они слишком мрачные.

– Ты сам по себе грустный человек?

Егор: Я могу быть разным. Пишу о том, что наиболее важно для меня. Я считаю, что писать о том, что тебя не волнует по-настоящему – бессмысленно. Фиксировать, как кто-то достиг успеха, счастья – скучно. Это не так важно. Гораздо важнее проблемы, на которых нужно сосредотачиваться.

– Егор, ты показывал плоды своего творчества родственникам?

Егор: Сначала я просто говорил, что что-то пописываю, потом начал показывать то, что можно. В основном, конечно, матери, самому близкому человеку, который у меня есть. Ей нравится то, как я пишу, но ей не нравится то, о чем я пишу. Она считает, что мои рассказы слишком печальные, что нужно писать что-то веселое, надо с добротой и позитивчиком подходить к процессу. Но я не могу так, это самовыражение моего внутреннего мира. Я не могу переключить что-то внутри себя и начать писать по воле какого-то человека. Это уже больше к журналистике, чем к литературе.

– Мама следит за твоим творчеством?

Егор: Когда я ей показываю, то, конечно, она читает. Просто так она не подходит и не спрашивает: «Сынок, что ты там пишешь?» У нее полно других забот. Я стараюсь в последнее время показывать ей все, что можно.

– У тебя на полке лежит книга «Речи бунтовщика» Кропоткина. Ты бунтуешь с помощью творчества?

Егор: Любое художественное произведение – это бунт. Творчество само по себе имеет бунтарскую природу. Создание чего-то нового – это бунт против старого. Я хочу, чтобы мрачноты не было. То, что я считаю правильным, не затрагивает моих произведений. Есть люди, которые описывают идеальную модель общества, которую они выстраивают у себя в голове… Я не такой.

– Каким ты был в детстве?

Егор: Основные тенденции, что есть во мне сейчас, уже тогда наметились. Первая моя акция прямого действия (и последняя) случилась, когда мы сидели в гостях у подруги моей матери. Я играл с другими ребятами и очень не хотел уходить. Мама настойчиво дала понять, что пора. Я просто лег поперек входной двери, спокойно так, не выкрикивал никаких лозунгов. Просто лег и перекрыл собой проход. Я знал, что она через меня не переступит. Вот так…

– Какие ценности утратило современное общество?

Егор: Практически все, что были. В первую очередь солидарность. Я не жил в Советском Союзе, но многие мои родственники говорят, что тогда она была. Это очень важно, когда люди могут вместе существовать. Солидарность в смысле готовности прийти на помощь. Даже незнакомому человеку просто потому, что он живет с тобой в одном районе, и это обоих касается. Сейчас многие люди действуют по принципу «моя хата с краю». Когда что-то у кого-то случается, они не думают, что завтра это может произойти и с ними. Вторая ценность – определенное видение будущего, существовавшее в эпоху модерна. Сейчас этого нет, потому что настал постмодерн, и люди просто этого не видят, они разочаровались в надеждах на лучшее. Теперь они живут по инерции, просто существуют. Когда обычно спрашиваешь у человека, чего он хочет, тот не знает. Когда начинаешь говорить людям о лучших сценариях жизни, они отвечают: «Замолчи и посмотри, что вокруг творится. Ты хочешь что-то поменять? Но, если сейчас что-то поменять, то, может, еще хуже будет. Давай так жить, хотя бы войны нет».

– Как ты считаешь, какова судьба печатных книг сегодня?

Егор: Такова же, какой она была 100-200 лет назад – они всегда будут. Если говорить о журналистике, то там еще можно поспорить, уйдут газеты или нет. Что мы представляем, когда слышим само слово «книга»? Смартфон, на котором какой-то непонятный текст? Или предмет, который можно открыть, у которого есть обложка, страницы (их можно листать), переплет? Я думаю, это есть и будет.

– Ты отдаешь предпочтение чтению электронных книг или бумажных?

Егор: Я читаю и те, и другие. Но стараюсь читать бумажные, потому что они гораздо приятнее. Я получаю эстетическое удовольствие, когда открываю книгу, чувствую, что она сделана с душой, что автор написал ее. Тем более электронные книги – это убого, это просто, чтобы добраться до самого текста.

– Твои любимые писатели?

Егор: Достоевский, если мы говорим о русских писателях, это писатель номер один, который на меня повлиял. Также я люблю иностранную литературу 20 века: Камю, Кафка, Сэлинджер, Сартр, Хемингуэй, Буковски.

–Ты читаешь современных авторов?

Егор: Мне нравится Дмитрий Быков, во многих своих ипостасях не только, как литератор, но и как журналист. Евгений Алехин, как представитель автобиографического реализма, хотя не все, что он написал, было в реальной жизни, как он сам иногда говорит. Но он пишет про себя и во многом продолжает традиции Чарльза Буковски, Эдуарда Лимонова. Летом я прочитал роман Гузели Яхиной «Дети мои». Мне он не понравился, в том плане, что это попытка продолжить традицию русской классики, мало нового, очень много воды.

– Хочешь добиться известности в России или заграницей?

Егор: Конечно, в России. Я даже не думаю о зарубежной славе, по своим личным убеждениям.

– Про что ты никогда не напишешь в жизни?

Егор: Я могу измениться, стать другим человеком. Табу у меня нет, есть просто мораль, которая не всегда сдерживает в процессе творчества. Есть идеология – система ценностей, которые ты сам себе выработал. Я никогда не напишу анекдот. Скетч или что-то забавное, может быть…

– Какой совет в писательстве можешь дать новичкам?

Егор: Не бояться и писать, делиться этим с другими людьми, которые сами скажут, стоит ли это того. Плохой писатель сдастся сам, а хороший будет бороться и добиваться своего.

– Чем для тебя является литература: призванием, работой или хобби?

Егор: Никак не работой. Потому что работа в моем понимании – это что-то рутинное, способ зарабатывания денег, потому что надо выживать и кормить семью. Хобби, потому что с одной стороны для меня это средство борьбы с внутренними конфликтами, а с другой попытка показать уродливость внешнего мира со всеми изъянами и проблемами. Призвание, потому что это мне дано, я чувствую, что у меня получается. Я не знаю, насколько хорошо по классификации: талант, гений, ремесленник, мастер и так далее. Просто понимаю, что это единственное, чем я могу заниматься в жизни.

– Какие у тебя планы на будущее?

Егор: То, что близко реализуемо – дописать повесть. В далекой перспективе – начать печататься в журналах, а не в пабликах во ВКонтакте. Хоть они и косят под журналы, и многие говорят, что это новая площадка для публикаций. И всё же на тебя, как на писателя, посмотрят только тогда, когда увидят, что ты напечатан в журнале. Потом, как и всем писателям, хочется издать книгу, и чтобы она не просто где-то лежала, а по-настоящему нравилась людям.

 

Беседовала Диана ДОРУГИНА, фото из личного архива Егора ЯКИМОВА

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>