• Сегодня: Суббота, Ноябрь 28, 2020

Люверсы, макароны и новая роль

JKAXrCUnfbs
Ежиный корреспондент
Ежиный корреспондент
Сентябрь03/ 2020

Все мои друзья устроились на работу. Хорошее слово, взрослое. Не хочется заменять его на более правдивое и привычное для студентов «подработка». Подружка-бариста поила меня вкусным кофе, и я смотрела на то, как она ловко управляется с кофе-машиной, на её сосредоточенное выражение лица, когда она делает кофейную пенку, и на то, как она аккуратно расставляет многочисленные сиропы по полочкам. В общем, на неё в новой социальной роли. И мне тоже захотелось роль. Роль, роль.

Ещё два моих близких друга — Юля и Вадим — устроились в начале лета официантами в летнее кафе, когда то только открывалось после карантина. Юля отработала 3 дня и ушла, нашла себе место на швейной фабрике. Сказала, что ей там спокойнее. Вадим проработал до конца августа. Почти после каждого рабочего дня он рассказывал мне про интересных посетителей и про свою усталость от дня или, наоборот, удовлетворённость им. И, конечно, хвалился ежедневными чаевыми. Хотелось историй, и чаевых, можно просто денег. Работу, в общем. Мои друзья об этом знали, потому что почти постоянно я об этом говорила.

Говорила, продолжала чего-то ждать, но не искала. Как-то ребята пришли ко мне вечером в гости, мы засиделась до позднего, и Юля вдруг говорит мне почти перед уходом: «Слушай, я сегодня поговорила с начальницей цеха, и мне сказали, что на фабрику ещё помощники нужны. Я договорилась, завтра твой первый рабочий день. Нам к семи утра».

Оставалось спать меньше пяти часов, но энтузиазма новизны хватило; первый рабочий день вышел очень продуктивным. С семи до семи, перерыв на обед полчаса. Из этих тридцати минут я потратила двадцать. Я жевала тефтели из «Робина Сдобина» и судорожно считала в уме, сколько «стенок» могла бы за это время сделать, и сколько, соответственно, заработать. Стенки, роботы, рукава, сетки — названия изделий, в которые я должна была вставлять люверсы. Люверсы — железные колечки, которые нужны для укрепления краёв поверхности. И вот эти вот люверсы я на станках вставляла в изделия. Это была моя рабочая задача. Чем больше по размеру люверс, тем больше усилий придется на него потратить, а значит и стоить он будет дороже. Робот — 7,5 рублей, стенка — 9.

 

 

PdlGbSy0kIo

 

Из-под швейных машинок вереницей выползают изделия. Белые рукава, похожие по форме на рупоры, и ещё какие-то жёлтые длинные штуки из жёсткой ткани, которые я для удобства называла макаронами. Мне нужно было их разрезать, обрезать нитки и укладывать определённым образом. Спина болит от продолжительной согнутости, а макароны всё ползут и ползут. А их ждут дальше, за следующими швейными машинками. Сложно быть винтиком, страшно быть ненадежным винтиком. Поэтому работала со всей скоростью и изо всех сил.

В цехе стучат неустанно швейные машинки и поёт радио. Женщины, коллеги по цеху, постоянно переругиваются в полушутку и много матерятся. Вот как звучит цех. Что может быть в голове в это время? Кажется, я молилась. Была внутренняя концентрация какая-то — то ли из-за молитвы непроизвольной, то ли из-за предвкушения зарплаты — из-за которой я не ощущала как болит спина и как устала рабочая рука, отвечающая за крепость и устойчивость люверсов. Первые мои крупные люверсы оказались бракованными. Точнее, я сделала брак. Начальница подошла, пустила волну по моему изделию и раздался вполне себе мелодичный звон. «Брак, надо сильнее на ручку станка нажимать». Я не поняла сначала: куда сильнее, как сильнее? Я и так себя почти супергероем чувствовала. А теперь надо ещё сильнее, значит. Юля стояла напротив меня и тоже занималась люверсами. Она почти подпрыгивала на своём станке, всем весом старалась надавить на ручку. Все мои недолгие рабочие дни на фабрике меня мотивировала именно работоспособность Юли. Хотелось за ней угнаться. Она мне постоянно говорила, что я просто ещё не наработала скорость, и что скоро всё буду делать быстрее неё. Я не успела проработать столько, чтобы догнать или перегнать Юлю в мастерстве. Но я проработала достаточно для того, чтобы наслушаться тюремных историй моих коллег, запомнить топ десять песен «Нового радио» (которые в других обстоятельствах не стала бы слушать), и оставить след на швейной фабрике. Я буквально вписывала себя в историю ежедневно; после каждого готового изделия нужно было рисовать палочки на том месте стола, где работаешь, чтобы в конце дня посчитать свою выручку. Столы были очень похожи на старые школьные парты, будто изрисованные Робинзоном Крузо. Мне было немного стыдно рисовать эти палочки прямо на почти-парте, и я старалась их делать тоньше, меньше, но всё равно рисовала. Потому что скорость, потому что выручка.

 

 

x0oDvsZoOlk

 

Ещё была курилка, которая оказалась очень душевным местом. Лестничный пролёт четвертого этажа той лестницы, которая снаружи здания. Под тобой железные прутья и головы ребят с третьего этажа, над тобой — неважно что, вокруг — берёзы, солнце и открытое пространство. И никакого «Нового радио». Я не курю, но сигаретный дым вокруг ощущался свободой. И опять, дальше работать. За первый рабочий день заработала тысячу триста с чем-то. Посчитали всё честно, хотя и работала там неофициально. За четыре рабочих дня — четыре тысячи. Да, я проработала на швейной фабрике всего четыре дня. Ушла не потому, что надоело, просто предложили новую работу. Вадим сказал, что в летнем кафе освободилась должность официанта. И я пошла за интересными историями и чаевыми. Но об этом — в следующем материале.

 

Дарья ВТОРНИКОВА, фото автора

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>