• Сегодня: Вторник, Сентябрь 28, 2021

«Я верю в своих детей»

3PE1HLpb7mQ

4 апреля театральной студии «Влюблённые в театр» исполнилось 15 лет! «ВвТ» — это большая театральная семья, где каждый может обрести себя, друзей, а также выступить на сцене. Здесь дети искренне делятся своими эмоциями, работая над ролью, спектаклем, и неважно — обычная ли это детская сказка или серьёзная драматическая пьеса. Для меня студия стала вторым домом.

Театральной студией «Влюбленные в театр» руководит Анна Владимировна Наумкина вместе с другими педагогами. Она с детства мечтала о театральном будущем, ей хотелось выступать на сцене, быть актрисой и певицей. Неожиданно для самой себя ей посчастливилось стать педагогом и режиссёром.

 

 

 

iT4P0P7ucZE

Спектакль к 15-летию студии

 

 

С чего начиналась ваша личная театральная история?

— Меня с детства очень завораживала сцена. Мне хотелось выступать, но, будучи ребёнком, я не знала, где смогу себя проявить – быть актрисой или певицей. Лет с пяти мы с моей подружкой во дворе устраивали концерты: песни пели, показывали сценки, даже делали всем билеты и приглашали посмотреть выступление. Помню, как после некоторых концертов нам приносили вкусняшки. Нас знал почти весь двор.

Потом началась школа, но мечта о сцене меня не покинула. Тогда не было театральных студий в таком количестве. Сейчас они, наверное, есть чуть ли не в каждой школе. Я очень сильно хотела поступить в театральный вуз. Мне сказали, что для поступления желательно иметь музыкальное образование.

Как раз в третьем классе в школу пришли набирать детей для обучения на домбре (балалайка), я ещё тогда про себя подумала: «Ага, какая домбра, я вообще-то буду на рояле играть!» И пошла я играть на рояле. Хотя в третьем классе уже было поздно идти в музыкальную школу, но меня согласились взять.

Учиться было сложно. Мне почему-то вбили в голову, что если я не получу музыкальное образование, то в театральный в жизни не поступлю! Тогда ума проверить эту информацию у меня почему-то не хватило, хех… А твердили об этом достаточно авторитетные люди: учительница, мама, папа! И я с истериками по три часа в день играла на пианино, ходила на хор, занималась сольфеджио, музлитературой. У меня были вечные мешки под глазами… Все дети гуляют, а я сижу и бренчу.

В девятом классе я ходила к репетитору по фортепиано (преподавательнице колледжа им. Ростроповичей). Она почему-то перестала в меня верить. Позже Марина Александровна Воронкова сказала мне правду о том, что не обязательно получать музыкальное образование для поступления в театральный вуз. Она меня устроила в свою театральную студию.

Кстати, представляешь, папа вообще хотел, чтоб я бухгалтером была. У каждого родителя своё: дедушка хотел, чтоб я медиком была, а мама, чтоб я сама свою дорогу выбрала.

 

— И как же вы пришли к созданию собственного театра-студии?

— Я попала в театральную студию к Марине Александровне Воронковой. Студия находилась в Доме пионеров и школьников. Отходила я туда год, весь девятый класс, а потом поступила в монтажный техникум. Я должна была нести документы в музыкальное училище, но мой папа решил по-другому: отнес мои документы в техникум, находившийся на той же улице, кстати. Я не стала противиться этому, потому что как-то уже надоела тогда музыкальная тема. На третьем курсе, когда мне было восемнадцать, Марина Александровна хотела уйти из Дома пионеров. Она нашла меня и устроила к себе работать. Был апрель, четвёртое число. Собственно, вот почему день рождения студии — 4 апреля.

 

— Почему именно такое название, «Влюбленные в театр»?

— Раньше мы назывались театральная студия «Скоморох», но я её переименовала сначала в студию «Мечта». Потом, когда просматривала свои старые спектакли, в которых я ещё участвовала, увидела – «Влюблённая в театр». Сказала: «Да! Точно!»

 

— Откуда вы брали вдохновение и силы, чтобы работать в студии?

— Многое из детства… Мой дедушка был очень образованным человеком, любил медицину и искусство. Он много читал, имел большое количество книг. Я приезжала к нему на лето в деревню, мы с ним часто гуляли, разговаривали. Периодически он подкидывал мне книжки наподобие «В здоровом теле здоровый дух», то есть, литературу про саморазвитие личности. Ещё важна борьба. Есть у меня стремление к борьбе, справедливости. И ещё кое-что… Мне удалось поехать со своей знакомой в Москву. Мы гуляли по Арбату и увидели двери Щукинского училища (*Театральный институт имени Бориса Щукина), куда меня просто затолкали (со смехом). Двери за мной шумно закрылись, и я сразу увидела объявление Вахтанговской школы о наборе на неделю (*неделя, когда человек может приехать и заниматься в институте как студент бесплатно). Я записалась.

К «Щуке» у меня было такое же отношение, как у верующего человека к церкви. Для меня это святое место было. Тогда я начала читать Б. Е. Захаву, потом Станиславского и скупила почти всю библиотеку «Щуки», всё, что у них продавалось. Н. В. Буров, Е. В. Ласкавая, П. Е. Любимцев… Е. Б. Вахтангов. Тогда стало ясно, что такое театр вообще… Это не просто всех расставил на сцене и заучил слова. Театр – это что-то большее и очень смежное с теми книжками, которые мне давал читать дедушка. Это про развитие личности человека, развитие актёра как личности и не только… Там просто всё!

Мне даже снился Станиславский. У меня было очень много вопросов, и я хотела бы написать свою программу, но не понимала, с чего начать. Во всех книгах были разные театральные элементы и методы. Когда ездила учиться в «Щуку», я использовала каждый момент, чтобы узнать что-то новое. Однажды мне предложили поступить в Щукинское училище, сказали, что у меня есть способности. Я очень долго думала, потому что здесь, в Воронеже, у меня было всё — студия и семья. Приняла решение, что не поеду. Для меня это решение оказалось верным. И слава Богу, что всё так и сложилось. Как говорится: «Цель оправдывает средства, если целью является спасение души». Дедушка, борьба за справедливость и знакомство с театром благодаря Щукинскому училищу — вот откуда всё шло.

 

 

 

tgmRp8ZF_gw                                                              Спектакль «Планета людей», Фото — Максим Дубцов

 

 

— Расскажите о проекте «Театр, в котором играют дети».

— В тот момент, когда я поняла, что такое режиссура и педагогика, я осознала, что быть актрисой – совершенно не моё, ведь приятнее отдавать, чем брать… Нравится, когда ты что-то вкладываешь в человека, отдаёшь ему знания, силу, энергию, будто зёрнышко посадил, и из него вдруг что-то вырастает. Неожиданно! И радуешься. Это больше касательно педагогики. А в режиссуре… Я поняла, что поставить можно всё что угодно и как угодно, режиссёр может спасти самого актёра. Раньше вот было развитие человека и самореализация. Если раньше мне нужно было как-то самоутвердиться через сцену, то сейчас это уже отошло. Осталось развитие личности. Я поняла, что театр и творчество способны влиять на человека. Мне пришла идея о «Театре, в котором играют дети». Всегда хотелось к чему-то прийти, чтобы все мои действия однажды увенчались успехом.

Мне нравится, что «Театр, в котором играют дети», пускай его и не удалось официально открыть из-за пандемии, смог о себе заявить. Мы уже показали первый спектакль – «Пеппи Длинный Чулок».

 

 

 

_ThdcU-3L48

Спектакль «Пеппи Длинныйчулок» («Театр, в котором играют дети»), фото — Максим Дубцов

 

 

— В вашем театре играют только дети или взрослые тоже?

— Мне нужен театр, в котором играют дети, потому что никогда бы я не хотела работать со взрослыми актёрами, если только это не «мои» актёры, которые выросли у меня на занятиях. Но мы открыты и можем кого-то из взрослых пригласить сыграть.

Это же мечта. Вот почему я хочу, чтобы на сцене были дети, от мала до велика, от четырёх до восемнадцати лет, потому что лично для меня детство заканчивается тогда, когда ребёнок уходит из нашей театральной студии. А за её пределами суровая взрослая жизнь… Тут мы живём, познаём принципы и ценности (чуть ли не под микроскопом рассматриваем), все друг друга поддерживают. А когда кто-то уходит, после нет никакой энергетической подпитки. Конечно, каждый может вернуться, спросить совета, но чувство, что человек уже оторвался от семьи, остаётся.

Мне бы очень хотелось, чтобы со сцены говорили дети, потому что только устами ребёнка можно достучаться до взрослых. Своим чистым сердцем ребёнок может вернуть взрослого в детство. Не в смысле, что он пойдёт сейчас играть в песочнице, а в плане каких-то чистых жизненных убеждений, незапачканных обидами, суетой, деньгами, корыстью, жадностью, завистью.

Когда у тебя рождается ребёнок, то в доме появляется счастье. Ты, конечно, устаёшь, но он смотрит на тебя, улыбается, начинает ходить, ложку первый раз берёт сам, называет тебя мамой, и ты радуешься. Мне хочется развить у детей мастерство рассказывать. Ведь они честны. Честнее актёров, мне кажется, быть не может. Только не те, которые выходят на сцену, чтобы показать себя, хотя таких детей, к сожалению, много. Мне бы хотелось видеть людей, готовых отдавать себя своему любимому делу. Это сложно, мы пока не добились этой цели. Сидишь на занятиях, что-то рассказываешь, а не понятно, у кого осело, а у кого нет. Даже сам человек может не знать – это позже вылезет, через год-два. Мы об этом часто говорим с Евгением Николаевичем (*супруг, педагог театральной студии «Влюбленные в театр»), думаем, что делаем зря, впустую… А потом, бывает, приходят выпускники, и ты понимаешь, что там где-то чуть-чуть что-то изменилось – и хорошо так на душе становится.

Студия — это когда все дети приходят разные, и каждый находится на различном человеческом и актёрском уровне развития. «Театр, в котором играют дети» — это уже другое. Это труппа, где уже нужно подавать спектакли хорошо и красиво.

 

 

 

GPCfzCiJX58

Один день из жизни студии, фото — Ольга Кардашова

 

 

— Как вы выбираете, что будете ставить?

— Мне очень нравится разбирать произведения, которое мы с какой-либо группой собираемся показать. Они каким-то образом сами к нам попадают, то есть нет такого, что ты сидишь и думаешь о том, что же выбрать – они находятся сами. Некоторые произведения хочется разобрать уже давно, но никак не получается добраться именно до них. Это значит, что ещё не время. А есть произведения, которые мельком прилетают, а ты «хоп» и уже третий раз этот спектакль ставишь. Самое крутое в работе, когда ты разбираешь произведение, и оно тебе открывается. Потом ходишь в полном восторге ещё очень долго, а все мысли и находки забираешь в жизнь. У меня просто жизнь переворачивается после некоторых произведений. Мне кажется, у детей, с которыми я работаю, это тоже откладывается.

Я помню Астрид Линдгрен, когда мы решили ставить «Пеппи Длинный Чулок». На первый взгляд –детская сказка про маленькую рыжую бестию, но, оказывается, не тут-то было. Произведение оказалось очень непростым. В то время я решила посмотреть фильм «Быть Астрид Линдгрен». Сидела, смотрела одна за компьютером, а потом всю ночь рыдала. Прониклась историей, которая на меня повлияла. Я бы даже сказала, что у нас были смежные идеи, её мысли мне откликались. Она, как и я, хотела измениться и сделать мир вокруг добрее. Астрид провела долгое время в политике и после не раз говорила, что взрослых не поменять. Тогда она начала писать сказки для детей, ей приходило много благодарственных писем от них. Вся её жизнь была направлена на детей.

Часто при выборе спектакля опираюсь на интуицию. Я делаю так, как я чувствую. Меня ни разу в жизни она не подводила. Нужно брать спектакли честно, то есть, выбирать не просто то, что легче, а что может дать опыт и развитие. Через новую сценографию, через вашу честную работу, через сам спектакль.

Спектакли мы выбираем либо интуитивно, или же ориентируясь на группу детей. Иногда даём ребятам такое произведение, которое для них актуально, то, что может им помочь, что-то, что им нужно в данный период их жизни. Для того, чтобы человек точно смог, в него обязательно нужно верить. И я верю в своих детей.

 

 

 

9gXcWYpx4a0

Спектакль «Маленький принц», фото — Максим Дубцов

 

 

— Можно ли сказать, что театр — это вся ваша жизнь?

— Театр для меня всего лишь инструмент для развития и познания души. Дети, находящиеся внутри нашего «маленького» театра, тоже развиваются. Ещё большое спасибо я хотела бы сказать Лене Барзаковой (*выпускница студии), в этом плане я часто её вспоминаю. У неё если что-то не по любви, если ей это не нужно, то она делать не будет, как бы это престижно не было. Она знает цену своим стремлениям и мечтам. Ценит момент «здесь и сейчас», потому что жизнь одна. Неважно, будешь ты её «престижно» проживать или нет… Гораздо важнее, чтобы ты прожил её честно по отношению к самому себе. Потому что те мнения, что навязывают со стороны: «нужно-ненужно», «престижно-непрестижно», «профессионально-непрофессионально» — это ерунда. Есть то, как ты чувствуешь и то, как ты можешь сделать, не изменив себе.

Когда случаются проблемы, то в студии могут поддержать. Тут даже играет роль не сама студия, а произведения, через которые мы растём. Тренинги – хорошо, система – прекрасно, вы, дети, можете сплотиться благодаря этому. Но по сути сама система не даёт определённых жизненных установок, техник, на которые ты можешь опереться, их дают произведения, которые мы берём и через их разборы что-то находим, приобретаем…

 

— Вы верите, что помогаете каждому студийцу развиваться?

— В человека обязательно нужно верить. Можно только подтолкнуть, направить или подстраховать его на пути. Бывают постановки тяжёлые, нудные… Я понимаю, что кому-то не нравится: скучно, надоело. Но несмотря на всё это (на одиннадцатый класс, девятый), когда у всех экзамены — старшие группы молодцы. Ребята ходят на занятия, стараются не пропускать и работать даже в условиях подготовки к ОГЭ и ЕГЭ.

 

— Как родители относятся к студии?

— Ребёнок, приходящий в студию, становится частью семьи. Иногда не все родители это понимают. Нередко даже попрекают, многие шантажируют, не воспринимают всерьёз то, чем мы занимаемся. Но со временем этого стало намного меньше. Установилось более серьёзное отношение к студии как у родителей, так и у людей в городе. Сейчас мы уже можем претендовать на что-либо, раньше приходилось постоянно добиваться, чтобы нас воспринимали всерьёз. Наверное, потому что я не выгляжу как «нормальный» преподаватель: бывает, могу вести себя эксцентрично или сказать что-то, чего от меня не ожидают. Те родители, которые в студии давно, они меня знают, для них это нормально. Может быть кто-то по-своему осуждает, но все равно принимает. А у родителей и детей, которые приходят в студию в первый раз, всегда настороженное отношение. Как только проходит первый спектакль, всё становится хорошо.

 

 

 

6QyX_l9KpQw

Летние занятия, фото — Ольга Толубаева

 

 

— А что насчёт отношений с детьми?

— Я люблю каждого ребёнка в студии. Из-за того, что у нас с Евгением Николаевичем группы раздельные я с некоторыми вообще не вижусь.  Я знаю, что они есть в моей студии, что они под моим крылышком, я о них помню, но пока их не увижу, заранее полюбить сложно.

Недавно у нас был спектакль, и я малышей к нему готовила: помогала переодеваться в костюмы, гримироваться. Они подходят ко мне, обнимают и уже становятся близкими, родными. А старшие группы, я с ними вижусь через день — они мне уже родные.

 

— В чем смысл постановки «Лукоморье»? (*Авторская постановка, рассказывающая историю театральной студии «Влюбленные в театр».)

— Смысл в том, что вы, дети, сменяетесь, уходите, а мы отдаём, отдаём… Как у Мэри Попинс. Ты отдаёшь и себе не оставляешь.  Уходит одна группа, другая и будто сердце по кусочку отрывается. Мы об этом не жалеем, тем более, что сами выбрали эту дорогу, без которой я жить не могу.

 

— Были ли мысли закрыть студию?

— Да, были такие мысли. Но это было больше из-за усталости. У меня ребёнок родился, стали меняться отношения с собственной семьёй. Какие-то свои личные сложности вызывали мысли об уходе. Постоянное чувство вины перед всеми… И изначально финал в «Лукоморье» был открытый, я ещё не знала, каков он будет. Но Евгений Николаевич помог, все решил и поставил точку в моих сомнениях.

 

 

 

GsH4oe976C0

Спектакль к 15-летию студии, фото — Максим Дубцов

 

 

— И всё-таки, после каждого выпуска, с детьми которого вы работали минимальные четыре года и даже больше, вам не становится тяжело их отпускать?

— Сейчас к нам в студию вернулись Яна Пескова (первый выпуск), Рита Саратова (она вообще уехала в Москву, но вернулась), Никита Попов (второй выпуск), они приходят помогать и просто пообщаться. Это же здорово, когда спустя столько лет выпускники возвращаются… И ваши отношения переходят уже на другой уровень, более близкий, дружеский, а не просто учитель-ученик.

После выпускного не заканчиваются наши отношения с ребятами, они просто взрослеют, заканчивается лишь их детское время.

Я умею отпускать.

 

Беседовала Ольга ТОЛУБАЕВА, фото обложки — Максим ДУБЦОВ

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>