• Сегодня: Вторник, Сентябрь 28, 2021

«Все тут»: о спектакле и современном театре

1

9 июня в рамках XI Платоновского фестиваля искусств в Доме журналистов состоялась пресс-конференция, посвященная спектаклю режиссера Дмитрия Крымова «Все тут». В ней приняли участие режиссер, создатель и художественный руководитель театра «Школа современной пьесы» Иосиф Райхельгауз, Мария Смольникова, актриса, лауреат премии «Золотая маска» (2016, 2020) и народные артисты Российской Федерации, актеры Юрий Чернов и Владимир Шульга.

 

 

3

 

 

 

После вступительных слов, сказанных завлитом Воронежского Камерного театра Анной Колтыриной, Иосиф Райхельгауз рассказал о театре:

– Я учился в ГИТИСе и жил в одной комнате с великим режиссером Анатолием Александровичем Васильевым. Он создал театр «Школа драматического искусства», в котором потом открылась лаборатория Дмитрия Крымова, а я был режиссером театра «Современник», и мы с ним договорились, что мы откроем вторую сцену, которая будет называться «Класс современной пьесы». Но, пока оформляли документы и искали здание, все так «обросло», что получился театр «Школа современной пьесы». В этом театре работали и работают выдающиеся артисты. Это самое главное. Труппа самая маленькая в стране – 28 штатных артистов. Сейчас в театре 9 Народных артистов, много заслуженных и очень много выпускников моих мастерских в ГИТИСе и во ВГИКе. Эта «компания» очень определенная: новые артисты (не из нашей мастерской) в театр приходят крайне редко. «Школа современной пьесы» интересна тем, что ни один спектакль нигде по репертуару не повторяется. Таким образом, театр существует 32 года и это практически театр мировых премьер. Если что-то ставим из классики, то это обязательно игра с классикой («Шинель» Н. В. Гоголя – пьеса «Пальто»). Кроме того, мы разработали новый жанр для драматического театра – импровизация. Сначала я сам сочинял, потом Гришковец [Российский драматург, театральный режиссёр и киноактер]. Мы пишем для артистов только схему – драматургическую конфликтную ситуацию, а артисты вынуждены сочинять слова и общаться друг с другом. Жанр «своими словами». Первый спектакль так и назывался.

Анна Колтырина: Мария Смольникова пришла в театр «Школа современной пьесы» в 2020 году. Расскажите, пожалуйста, как Ваш творческий путь привел Вас именно в этот театр.

Мария Смольникова: Мы выпустили спектакль с Дмитрием Анатольевичем Крымовым. Наверное, жизнь привела, что так я и вживалась в труппу и потихоньку влюблялась. А потом сходила на три спектакля в этом театре и удивилась: мне каждый из них понравился, что в Москве я редко испытываю. Стало понятно, что лаборатория Дмитрия Крымова, которая зародилась в «Школе драматического искусства», там же и умерла, к сожалению, но жизнь такова. В какой-то момент поняла, что оставаться там нет ни смысла. Нет и желания. Что очень хочется иметь свое пристанище. И вот я молодой житель этого нового дома, и каждый раз, когда я туда захожу, мне радостно. Я думаю, что это самое ценное. Мне очень нравится, что это «маленький» театр, потому что «большой» театр становится похож на завод, на фабрику. В «маленьком» как-то все теплее.

 

 

 

9

 

 

 

Хочется поговорить про сам спектакль «Все тут», его структуру. Каким образом происходила работа с текстом, как с вами взаимодействовал, работал Дмитрий Крымов? – обратилась Анна Колтырина к артистам.

Юрий Чернов: Я скажу про себя. У меня маленькая роль в этом спектакле. Она не получалась. Я не знаю, почему. Я не мог запомнить текст. Это очень смешно, но перед этим я выпускал спектакль «Задняя часть слона» со мной в главной роли. И его текст у меня долго был в голове. Когда Машенька [Мария Смольникова] репетировала роль Нонны Михайловны, она мне нравилась. Конечно, многое сами актеры добавляли и импровизировали вместе с режиссером. Я со многими режиссерами имел счастье работать и в кино, и в театре, и Дмитрий Анатольевич, могу сказать, очень «легкий» и любящий актеров. Работать с ним было приятно и удобно. Несмотря на то, что сначала не получалось, я не боялся этого, потому что звучало «Сделаем, сделаешь…». В этом спектакле есть дух добра, тепла, человечность.

Владимир Шульга: Да, он [Дмитрий Крымов] очень долго искал «тон» спектакля: «Не слышу, не вырисовывается звуковая партитура…». И вот в конце репетиционного процесса он сказал: «Я услышал». В спектакле много эклектики, композиционно, на первый взгляд, он неправильно построен. Но вот парадокс: в итоге возникает очень «стройное», гармоничное произведение, которое оставляет грудь наполненной после аплодисментов и у актеров, и у зрителей. Крымов ориентировался на индивидуальные способности актеров и умело руководил. Я, скажу честно, поначалу не хотел работать в спектакле, несмотря на «имя» Крымова и его достижения. У меня совсем маленькая роль. Но в процессе репетиций эти мысли от меня ушли, и я с удовольствием работал с этим человеком и материалом, который создавался.

Иосиф Райхельгауз: Хочу добавить, что мне кажется очень важным. В мировой драматургии сначала авторами спектаклей были драматурги, потом у драматургов отобрали авторство: авторами стали актеры, потом Станиславский и Немирович сформулировали профессию режиссера, и режиссер стал автором спектакля, и вот, лет пятнадцать тому назад Дмитрий Анатольевич Крымов стал «отбирать» у режиссеров авторство: он стал сам сочинять спектакли. Он открыл новое направление в мировой театральной практике –  визуальный театр, театр композиционный, световой, театр цветовых гамм… Поэтому, конечно же, для меня было очень важно, чтобы Крымов поставил спектакль в «Школе современной пьесы». И вот года два назад меня осенило, я позвонил Диме [Дмитрию Крымову] и сказал: «Ты должен поставить спектакль о своих великих родителях».

 

 

 

7

 

 

 

Андрей Долженков, директор Дома журналистов: Три года назад у нас был в гостях Дмитрий Анатольевич Крымов, которого на тот момент воронежская публика знала плохо. И такое ощущение, что, когда Вы [Мария Смольникова] ушли из «Школы драматического искусства», он [Дмитрий Крымов] стал заметнее. Мне кажется, это пошло на пользу Крымову и вам [Марии Смольниковой].

Мария Смольникова: В этом много нюансов, но, конечно, да, это пошло на пользу. Я думаю ему [Дмитрию Крымову] важно работать. Он полон творчества и искусства. Ему надо где-то это воплощать. Прекрасно, что театры откликаются, и он может ставить [спектакли], работать с разными актерами, и многие о нем узнают. Я верю: все, что ни делается, – все к лучшему.

Андрей Долженков: В одном интервью я прочитал, почему был поставлен спектакль по «Анне Карениной». Вы [Мария Смольникова] сказали, что мечтали сыграть главную героиню. У меня закралась мысль о том, что артисты мечтают о каких-то ролях и как-то их себе представляют, а потом приходит режиссер, и они играют роль, но, возможно, не так, как представляли. Мне интересно, как вы [вопрос всем артистам] себя в этой ситуации чувствуете? Вы доверяет режиссеру? Нет ли ощущения разочарования?

Мария Смольникова: С Дмитрием Анатольевичем никогда такого нет. Мы союзники. Я всегда чувствую себя полноценно, за это и люблю его. Я понимаю, что я такой же сотворец: я много привношу и придумываю, попадаю в его тон и интуитивное видение. Он умеет организовать творческий диалог. Это отдельная история. За столько лет начинаешь понимать человека, чувствовать его.

Юрий Чернов: Вы знаете, я такой счастливый человек: мне всегда все нравилось. Я повторяю режиссеру: «Говорите, я постараюсь сделать, говорите, я постараюсь сделать». Я не спорю никогда с режиссером и с партнерами.

Владимир Шульга: Я помню, один спектакль поставил Станислав Сергеевич Говорухин. Мы играем, и он вообще не делает замечания. А когда у него спрашивали: «Что надо играть?», он отвечал: «Откуда я знаю? Вы  изучали Станиславского! Делайте, а я уж подкорректирую», – с улыбкой поделился народный артист.

Иосиф Райхельгауз: На самом деле он просто никогда не ставил в театре. Я его пригласил, и он первые несколько репетиций сходил с ума. У меня был тогда четвертый курс режиссеров, и была очень способная студентка, Юлия Ауг. Я сказал ей: «Сядь с ним [со Станиславом Говорухиным] рядом и все, что он говорит в воздух, переводи артистам», – смеясь, вспоминает создатель «Школы современной пьесы».

 

 

5

 

 

 

На вопрос журналистов о будущем театра Юрий Чернов отшутился: Сейчас вот Бузова придет во МХАТ, и все порешится.

Мария Смольникова: Время меняется, и, наверное, общество, как подростки, хватается за новые прибамбасы, штучки; появляются новая техника, новые возможности. Потом, конечно, все этого «наедятся», и захочется чего-то более сокровенного. Раньше был яркий театр, большие сцены, перья, а потом пришел Станиславский, который стремился к точности – возникла маленькая сцена, камерность, хотелось приблизиться к правде, к истинности, к тишине, к человеку, потому что время менялось. Сейчас, может быть, предпринимается попытка обуздать новые формы, а потом, возможно, опять. Это, наверно, волнообразное дыхание.

Иосиф Райхельгауз: Это очень спорный вопрос, о котором спорят выдающиеся режиссеры и приходят к противоположным выводам. Неслучайно несколько десятилетий тому назад был великий, гениальный режиссер, который создал в Польше свой театр-лабораторию. И единственное, что ему сильно мешало – зрители. Он стал постепенно от них избавляться, и в результате театр стал называться «Институт человека». Примерно такой же путь прошел мой великий и гениальный однокурсник и товарищ Александр Васильев: он сначала сделал зрелищный театр, и каждый его спектакль был совершенно новым разворотом в театральной технологии, но ему все больше и больше мешал зритель, и он тоже пришел к моменту, когда спектакли были «закрытыми».

Уверен, что сегодняшняя российская драматургия замечательна: много имен, много идей, каждый год новые тенденции…

 

Текст подготовила Лилия ДМИТРИЕВА, фото Елены КАЗАРЦЕВОЙ

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>